Кошка, которая сражалась с Муссолини: как сестры-фотографы Вульц превратили в оружие семейного питомца
«В те фашистские времена женщины не были свободны. Их рассматривали как матерей и домохозяек. Но сестры Вульц были настроены создать собственную судьбу. Они выбрали фотографию как способ быть независимыми — и показать через свои образы, что женщины могут жить иначе», — говорит Федерика Муццарелли, куратор выставки, посвящённой Ванде и Марион Вульц, которая вскоре откроется в одной из лондонских коллекций.
Сёстры Вульц экспериментировали с наложением и изменением изображений задолго до появления цифровой обработки. Самым известным произведением их мастерской стала I + Cat — автопортрет Ванды, наложенный на лицо семейного питомца. Но цель нынешней выставки — показать, что Марион вовсе не была просто ассистенткой: она равноправно работала с сестрой и вместе с ней отстаивала идеи женского освобождения в эпоху неумеренного патриархата.
Ванда родилась в Триесте и сначала пробовала себя как танцовщица и музыкантка; Марион, младшая на пару лет, училась в художественной школе и хотела заниматься живописью. После наследования отца фотографического ателье — бизнеса, начатого их дедом — обе осознали, что студия даёт им наилучший путь к автономии.
«Они фотографировали современных женщин: танцовщиц, спортсменок, занимающихся гимнастикой», — отмечает Муццарелли. Перед объективом сестер позировали художницы, поэтессы, писательницы, актрисы: среди них были Лионор Фини и олимпийская чемпионка по фехтованию Ирен Камбер.
В одном из национальных выставочных проектов 1930-х годов Ванда представила шесть работ, включая I + Cat. Выставка была приурочена к юбилею фашистского переворота, но, по мнению Муццарелли, Ванда вовсе не стремилась к идеологической ассоциации: она хотела доказать, как единственная женщина-участница, что обладает теми же навыками, что и мужчины.
Техника, использованная ею для I + Cat — наложение одного негатива на другой — была известна ещё в XIX веке, но Ванда применила её по-новому, сделав одним лицом своё, а другим — Мучинчину, семейную кошку. В лондонской выставке будут представлены оба исходных негатива и готовая печать.
«Ванда хотела исследовать идею женской идентичности, видеть в кошке свободное существо, символ свободы», — говорит Муццарелли. Она считает, что и другая фотография Ванды, показанная на той же экспозиции — так называемый «футуристический завтрак», где изображены вещи с женского туалетного столика — также несла феминистский подтекст.
Это было единственное приближение Ванды к футуризму, однако последующие годы стали для сестёр периодом расцвета. Они продолжали жить в квартире в центре Триеста, где родились, и где находилась их студия; дом стал центром неформального женского салона.
«Некоторое время с ними жила модельер Анита Питтони. Вместе они создали нечто вроде клуба художников — женщин, желавших испытать новые способы жизни. Так они продвигали иной образ жизни параллельно с иной фотографией», — рассказывает Клаудия Барончини, директор Фонда Алинарий по фотографии, владеющего архивом сестер.
По её словам, фотография для них всегда была синтезом идей и реальности — они жили своим искусством. В детстве сестры уже выступали в студии в роли моделей: их отец, Карло, часто наряжал и снимал их, поэтому они с ранних лет остро ощущали вопрос самопредставления, маски и символики внешности.
Как портретисты они умели «улучшать» облик заказчиц: «Они очень умело работали с негативами, создавая тени, чтобы изменить форму рта или глаз, улучшить качество кожи. Заглядывая в негативы, видно, сколько усилий было вложено, чтобы отпечатки стали совершенными. Поэтому знаменитые женщины хотели фотографироваться у них — чтобы выглядеть безупречно», — говорит Барончини.
Сёстры часто фотографировали друг друга: в экспозиции будет портрет Марион с мотогогглами на Ванде и другая работа, где она представлена в образе Клеопатры; фотографии Ванды включают снимки Марион в нарядах Питтони и характерный современный крупный план с сияющими глазами.
В весенние дни освобождения Триеста от фашистского режима Марион снимала с террасы их квартиры танки и солдат, а затем уличные празднования с приходом англо-американских войск. «Эти кадры показывают, что она была полной частью художеческого партнёрства», — отмечает Барончини.
Хотя сёстры продолжали работать до 1970-х годов, им не удалось повторить ранний успех. Финансовые трудности привели к закрытию студии в 1981 году, хотя они и дальше фотографировали. После смерти Ванды Марион вела серию дневников, документировавших их жизнь и совместную работу.
«Их жизнь была тяжелой, и они сами не осознавали важность своего вклада в историю фотографии. Ванда имела краткий период славы в футуристическом круге, но им было бы очень удивительно узнать, что спустя более ста лет после их рождений их признают великими фотографами», — заключает Барончини.